Дежавю.

Не ну, только все страхи улеглись, обиды стали забываться, так нет. Открывается дверь и смотрю, стоит мое дежавю. Опять дядька пришел, я аж чуть не поперхнулся от возмущения. Думаю, так вот ты какое дежавю, все повторяется прям. А может мне кажется? Не, он зашевелился и я понял, что это реальность. Ну все, думаю, сейчас тебе мой батянька покажет и только лапки, значит, в сторону папки переставил…смотрю, мать честная, а он с подарком пришел, во как его папка шуганул в прошлый раз. Теперь не от нас несет, а нам приносит. И енто правильно, давай показывай, что принес. А, так это то, что он у нас спер в прошлый раз, ну, то-то же, а то мы уж хотели собаку покупать, чтобы ее по твоему следу пускать. Батюшки мои, гамак-то наш теперь стоит отдельно. Славненько, будет с чего на подоконник и обратно прыгать, а то у бабушки очень высокий подоконник, какой-то не стандартный.

О, как зауважал нас дядька, вон какую большую лапку сделал на основании под нашим гамаком, моя, наверное. Померяю, не промахнулся ли с размером … наверное на вырост, правильно сообразил, кто тут главный. А с размером лапки промахнулся, то от уважения, есть же пословица « у уважения глаза велики». Вот каким он меня большим и важным видит, наверное, как льва, ррр…

Ох, и неугомонный какой. Теперь-то что ты трогаешь нашу площадку? Опять бумажка, карандашик, точно дежавю. Но теперь-то я уверен, что ничего он не возьмет, наверное, папка затребовал большую контрибуцию, а и правда, чего он наше же вернул, а где компенсация нанесенного морального урона. Я можно сказать мулльон нервных клеток потерял, так, что меряй, меряй, мы все возьмём. У нас лишнего не бывает, так, что давай, тщательнее меряй… Крутит наш маленький круглый гамак, да, забирай его, он мне совсем не нужен, в нем только Тимоша умещается, а вместо него принеси мне что-нибудь большое, соответствующее моему размеру и статусу в прайде, да корону в следующий раз приделай вместо лапки. Эй, руки-то убери, трогать меня можно только особо приближенным лицам и то по согласованию, так, что держи свои шкрябы при себе. Вон, если чешутся, могу Тимошу дать погладить, правда за сохранность твоих лап я не отвечаю. Наш мальчик нервный, легко возбудимый, может и отметин наставить, если шелохнешься как-то не так. Ну, что звать Тёму? Нет, ну, как хочешь.

Тогда тебе пора, иди, работай, говорят, это очень облагораживает. И мне пора челюстями подвигать, а то что-то сдается мне, что пока я тут на страже наших интересов стоял, кто-то, не будем называть эту хитрую Тёмкину морду, откушивает за двоих. Ну, ждем обновок, пока дядька.

Ну, все как всегда, Тёма сразу в двух мисках. Отойди, мелюзга, старший идет. Так, что тут у нас? Вкусненько, пожалуй обед достойный. А теперь обновить вновь принесенное, да запах свой оставить, чтобы всем в этом доме было понятно, что главный я.
Караул, мой гамак шевелится, чур меня, чур… Ах, так это Тимоша маскируется под гамак, а сам запах свой оставляет. Ну, погоди, Тёмушка, сейчас примерим лапку и сразу понятно будет чье это. На примерку, становись.





Продолжение следует …

- НУ, что мелочь убедился, что не твой размерчик "туфельки"? Вон ты весь в один пальчик уместился. Все слезай, не твое это, НЕ ТВОЕ.



- Да, убери ты свои лапки с моего, значит, герба. Я тебе что сказал!

- Сдается мне, многоуважаемый Феликс, что твоя лапка тоже маловата. Может примеришь, а? Я-то не сомневаюсь, боже упаси, это я так за ради справедливости справедливый ты наш, чтобы вороги чего не сказали...



- Уйди, прошу по хорошему последний раз.

- Да, ухожу, уходу я.



- Сказано моё, значит МОЁ. Брысь...

- Так, ну что, я один? Посмотрим... Ну, мои лапы уж побольше, чем у Тимоши. Может надо как-то по другому лапу пристроить. Рассмотрим ка все поближе...



А в это время...
- Ну, что медитируешь? Давай, давай, жди, когда подрастешь. А я ускорю рост лапок и стану главным. Вот я у бабушки подслушал, как она говорила, что будешь поливать цветочки они и вырастут. ИНтересно сколько же мне поливать лапки нужно будет, чтобы они выросли ...



- Не уйду, поливай не поливай, а тебе через меня пройти придется.

Ужас ужасный и неожиданный (редакция Томиши).

Это я, маленький несчастный Тимоша, Брат Феликса. Вот вы его все здесь любите, а он меня…, а мне из-за него…о. Не пишет вам, да? А думаете почему?
Да, потому, что ему стыдно, стыдно и еще раз стыдно. А мне больно, больно и обидно. Вот помните, он жаловался, что когда его не было я тут гоголем ходил, типа радовался. Ну, да, радовался, всем же хочется побыть главными, тем более, когда никого нет и некому оспаривать твое положение. Правда и покомандовать некем, но Феликсом командовать я вряд ли смогу, если только мамку упрошу совсем маленького притащить, вот тут-то уж я и доберу все не полученное.

Но пока приходится терпеть и мириться. Феликс называет это уважением и пиететом, откуда слово-то такое выискал, небось, кто-то из вас его научил, а он выпендривается, типа и сильный, и умный. Господи, ну есть ли хоть где-нибудь на него управа! Вот я слышал, что есть такие уважаемые кошки, тиграми называются, они рыжие, мои родственники, наверное. Вот бы мама тигра привела, он бы тут правильный порядок установил. Ну, уж точно Феликс перестал бы быть главным на один рык. А я как маленький родственник главного был бы в большой фаворе и насладился бы привилегиями фаворита. Эх, мечты, мечты, а действительность горькая и болезненная, а страшная-то какая.

Рассказываю, в тот-то раз вернули Феликса, ну что же, ладно, хоть он и деспот, а без него совсем тоскливо, пусть уж будет, но то, что случилось дальше не укладывается в моей красивой мохнатке никак. На следующий день, утром, смотрю родители переноску, это такой классный безопасный ящик у главной двери поставили, а Феликс туда раз и залез. Я думаю, не буду дурачком, тоже залезу, раз он так туда рвется, значит там хорошо. Ну, и мырк, а папка раз и закрыл нас вместе. Вот сидим мы за железными решетками, тесновато, я на Феликса залез, так вроде поуютнее. Он меня спрашивает, а ты, мол, зачем сюда залез, вылезай. Ага, хитренький, вон, ты куда-то ездишь, а я тут сижу, несправедливо. Феликс говорит, вылезай малыш, ничего хорошего там, куда езжу нет. Ага, думаю, хитрит, что же сам-то в переноску тогда залезаешь. И говорю ему, мол мы братья и все должны делить по полам. Господя, да кто же знал, что на дележку может такое достаться. Вот сижу, тру лапку и думаю, а может лучше без родственников.

Вообщем, забрали нас вместе, дальше карета, а потом что-то незнакомое. Феликс говорит, приехали, сейчас вылезать надо, ты говорит, Тёмушка маленький, иди первым, а я после тебя. Я думаю, ну наконец-то в коем-то веке, не надо самому вырывать, сам уступает и вылез. С ДУРУ, именно так я потом и решил. Смотрю человеки, и наши и не наши. Бабушка, папка, это наши, а вот дядька и еще раз дядька это не наши. И самое главное руки ко мне тянут, ну, думаю, погладить хотят, ладно, насладитесь и подставился. Сам подставился и тут… схватили меня грубые руки и хрясь в попку что-то кольнуло, я не понял, повернулся посмотреть, на что это я наскочил, а ти ручищи как схватят меня и ротик мне открыли и прысь и что-то гадкое в меня влили. Ужас, я ошалел, а они … меня отпустили, ну, я залез в переноску и думаю, нет, вы меня больше не отковыряете отсюда, хоть дерись. Эх, жаль, что мои хряселки не такие как у Феликса.

Потом настала очередь брата, вот тут Феликс всем отомстил за нас двоих, а все-таки хорошо, что у меня он есть. Ну, кольнуть-тоо они его кольнули, я хоть посмотрел, что это такое. Не скажу, что прям ужас, ужас, но так, маленький ужастик длинной формы и с большим тонким клыком. Видимо, Феликс тоже почувствовал что-то, но вида не подал, о, я его как зауважал, думаю, пусть и правда будет нашим предводителем, а я как-нибудь здесь отсижусь.

А вот дальше, они ему рот открыли и что-то туда как запихнут, ха, знай наших. Мой братан как вздыбится, скинул какого-то хилого медбрата, хряснул своими хрясалками второго чужого, выплюнул все, что они ему туда навалили и как зашипит.

Я так возбудился, за своего, конечно, болею, смотрю, наш героем стоит, на всех смотрит так, что я бы ему сразу уступил. Поверьте, так лучше будет. Но человеки не великой догадливости существа, опять стали подступать к Феликсу, я скандировать начал из-за решетки, кричу в поддержку! Феликс как станет в два раза больше обычного, о, тут и человекам должно стать понятно, что еще два шага и Феликс увеличится до их размера. Прибежали еще человеки, какая-то тетя пришла, Феликс так ей кивнул, о , думаю, у него тут тайные связи. Но тут, бабушка, взяла Феликса в свои руки, дядьки свалили, а тетенька стала Фелюшку уговаривать и хвалить. Он чуток сдулся, тетя это святое, она ему что-то в рот кинула, потрясла мохнатку и все закончилось.

Стали Феликса ко мне запихивать, а нам и утром-то тесно было, а теперь, когда он так сильно увеличился, как же мы уместимся. Но Фелюшка как ко мне сунулся, сдулся, что делает любовь. Обнялись мы, сидим, глазами вращаем.
- Чего это было, Феликс? - спрашиваю я.
- Лечение, болею я чем-то.
- А я-то тут при чем, а?
- Не знаю, ты же сам залез.
- Ой, дурачок я. И правда, ведь предупреждал же меня Феликс, а я-то думал, что он где-то лакомства на стороне добирает. Вот и я добрал. Фу, какая гадость эти поездки из дома. Брр… (прошу не путать с мрр…). Слава кошачьему богу, все закончилось. Ух…
- Вот я вчера тоже так думал, а сегодня опять здесь оказался. Так, что попал ты братик.
- Господя, господя, что же делать, что делать… ай, яй, яй. А мама… Ее же с нами не было. Может она не знает, что с нами тут выделывают. Ой, скорее бы до мамки добраться. Феликс, надо ей все рассказать, она нас защитит.

Продолжение следует (минуты через 3) …

Ужас ужасный и неожиданный (редакция Томиши).

Так всю дорогу и просидел, вцепившись в Феликса. Он даже не возражал. Приехали домой, я как рванул к мамке, но тут началась вторая серия ужастика. Бабушка, моя теплая бабушка, напихала мне какую-то вонючку и в нос и в глазики, я возмутиться не успел, только пищал так несчастненько, но никто на помощь мне не пришел. И в результате весь я в этой вонючке, обиженный на свою судьбу.

Феликс орал, правда, больше, дома ему стесняться не кого, поэтому услышали мы весь его вокальный диапазон, а он у него не маленький. Да он еще использует разную технику извлечения звуков, от писка с мяуканьем и завываний до воя. Вот это концерт. Со мной, однако одна бабушка справилась, а вот, Феликса везде больше уважают, тут папка держал, а бабушка мазала. Протесты и жалобы Феликсу не помогли и он был вымазан по самое не могу точно так же как и я. Я за этим подглядывал из-за угла.

А потом, появилась мама и давай нас баловать сырной пастой, ой, я все забыл, к тюбику присосался, слышу мамка только говорит, что мол не грызи ты тюбик.




Открыл глаза и правда, грызу тюбик с другого конца, а самому кажется, что паста течет по горлышку. А Феликс, воспользовавшись моим состоянием, подсасывает пасту с толстого конца, я к нему, а он меня отпихивает. Кошмар.







Дальше хуже, бабушка меня оттащила и стала держать. Я думаю, это была пытка, чтобы я слюной захлебнулся, ну я ведь чуть не захлебнулся. И когда, чувствую уже, что булькает прям у выхода, меня отпустили и я примагнитился к пасте насмерть. Ну, уж не знаю какая там норма на эту пасту, вообщем мы с Феликсом уговорили почти половину тюбика. Ну, а потом, а что потом, спать пошли. Уж больно много волнений для одного утра.

Продолжение следует ...

Беда не приходит одна.

У нас наступила черная полоса, да такая черная, чернее моих узоров на шубке. Мало того, что я, оказывается, болею, и нас всех лечат, так мой вездесущий маленький братик в беду вчера попал. Ой, беда была такая страшная, что у меня уехала крыша, у мамы, кажется, тоже. Закончилось все на удивление хорошо, но, сколько мы с мамкой страха натерпелись, не передать.

Играли мы вчера в своей комнате, потом разбрелись кто куда, я сижу на подоконнике, дышу свежим воздухом, а мелочь все вокруг крутиться. Потом, бац, слышу лязг когтей о батарею, а потом крики страшные. Что такое, что за зверь кричит это у меня в доме? Ба, а это Тимоша. Как уж туда попал, я не видел, только смотрю, висит Тимоша на правой лапке, которая застряла в батарейной щели и так вниз все больше оседает. Стекает и кричит, я спрыгнул, побежал посмотреть в чем дело, может прикидывается, как всегда несчастненьким, жалость с лаской, значит, выбивает. Ну, думаю, со мной этот номер не пройдет. Но спустился, смотрю, а дело-то кажется не шуточное, он орет взаправду и вырваться оттуда не может. Тут уж я сам как заорал. Смотрю, мамка прибежала как ошпаренная и вовремя, Тимошка-то уже стек задними лапками до пола, а передняя лапка так вытянулась, того и гляди оторвется. Тут у меня перед глазами проплыли все мультики со сломанными игрушками. Мамка схватила Тёму на руки, он вроде замолчал, ну, слава богу, все разрешилось, решил я.

Да не тут-то было. Мамка лапку ему вверх тянет, он орет, да страшно-то как орет, весь извивается. Меня трясти стало, перед глазами все прыгает, мамка трясется, не знаю, может сама тряслась, может это только в моих глазах, короче дальнейшее я видел все в трясущемся виде. Вообщем мамка дурынду нашу держит, лапку тянет, Тимошка кричит, тут мамка вскрикнула, я чуть в обморок не хлопнулся. Все, думаю, лапка оторвалась, зажмурился, решил, не открывать глаз больше, пока все не определится. Потом слышу, мамка начала его уговаривать потерпеть, значит, думаю, при лапке остался, открыл глаза. А картина все та же, Тимоша грызет мою несчастную маму как лютый зверь, мамка с ужасным лицом лапку его держит, своими лапами шурудит, сама в батарею лезет. Ой, думаю, если еще и она там застрянет, так что же мне тогда делать-то.

Оббежал все угодья на нервах, в туалет даже заскочил, реакция у меня такая. Бегу обратно, вспоминаю, у кого помощи просить надо на случай, если мамка сама застрянет. Помню только 911 и крикнуть мяу погромче, чтобы кто-нибудь из своих материализовался. Стал кричать в голос, никто не идет, стал выть, никого. Слышу, мама зовет, побежал, они все также, Тимоша с засунутой лапкой на маме сидит, то лижет ее, то кусает, не поймешь, чего хочет сказать. Мамка, смотрю, вся извелась, тоже за лапу переживает, наверное. Решил помочь, подлез под мамкины руки на случай стекания Тимоши, он же извивается, думаю, приму удар на себя, я ж тут герой и предводитель, а у самого лапы трясутся, глаза, чувствую, из орбит вылезают и кажется, вижу я уже и другие комнаты, и даже улицу. Все, чувствую глюки у меня начались, посмотрел на маму, а у нее вроде как шерсть появилась и дыбом вся встала, ну, все, дошла до ручки… А потом, раз, смотрю, мама отходить от батареи стала, как же это, нельзя бросать нашего мальчика, он хоть и дурачок и сам виноват, но мама…О, так он на ней едет.

Господя, надо выучить какую-нибудь молитву до следующего раза, а то так можно и кони двинуть со страха и переживаний. Слышу, он опять кричит, и тут, я как обозлился.

Ах, ты гаденыш, мы чуть не окочурились с мамкой на пару тебя спасая, а ты еще и теперь орать будешь. Я тебе покажу, как лазить, куда не надо. Кинулся, трепку ему задать, куснул пару раз, дал ему оплеуху по мохнатке, а мама, ну, ничего не понимает в воспитательном процессе, его у меня отобрала, мне наподдала и унесла его катать. Носит его, жалеет, целует, а он, конечно, сидит на ней и попискивает. Я в голос стал ей объяснять, что это не правильно и приводит к непослушанию и опасному озорству. Вроде поняла, опустила на пол. Я его как прикушу за холку и стал мутузить задними лапками, он вырвался и тут… я смотрю, а он на эту висячую лапку наступить не может, хромает сильно, Сердце мое в комок сжалось, ладно, думаю, потом воспитаю, тут и правда, пожалеть надо. Стал нюхать его, лизать. Он со страха, тоже, наверное, натерпелся, похромал в туалет, а закопать-то не может, так мамка ему помогла. Ой, чтобы мы без нее делали.

Обдул вчера половину лотка со страха, вон, сегодня мамка все нам там поменяла. А вы знаете, что у нас бег на перегонки, кто первый в чистый лоток с новым шуршащим наполнителем сходит. Сегодня я успел! Я страсть как люблю свежий лоточек, Тёмка тот грязнуля, ему все равно в какой лоток ходить, а мне нет. Вот в этот раз мои какой-то эксперимент проводили, вчера 12-й день лоток нетронутый родителями стоял. Я уж с 11-го дня им намекал, что не доставляет мне удовольствия в него уже ходить, а ентот процесс за неимением более приятных (ну, вы понимаете, на что я намекаю…) мне принциально важен для ощущения счастья и радости, значит, кошачьей или скорее котовской. Вот. Мамка уперлась, нет говорит, дотянем до 14 дней, я к отцу. Батя, говорю, спасай нас и сам спасайся, давай как-то повлияй на нашу домомучительницу, пусть разрешит поменять лоток пораньше. Ну, не прёт меня в такой лоток заходить, я может и побаливаю, но происхождения моего высокого еще никто не отменял. И вообще, чего она у нас в туалете командует, она же сюда к нам не ходит, вот пусть, и не командует, а у себя в туалете, пусть когда хочет, тогда свой большой лоток и чистит. Вообщем, отца убедил, для пущей уверенности в его готовности к сражению с мамкой сводил его на экскурсию, дал понюхать с нашего расстояния, а то они-то дурынды высоченные, им оттуда-то, конечно, и не чувствуется, да и носопырками на предмет учуять они не комильфо.

Продолжение следует (минуты через 3) …

Беда не приходит одна (продолжение).

В итоге, сегодня с утра, все помыли, засыпали свежачек и кто? САМА. Ну, думаю, раз такая встреча у заветного места случилась, объясню ей все на пальцах. И только она насыпала в наш любименький лоточек, так, совсем чуть-чуть, я туда залез и надул принародно с высокоподнятой головой. Мамка даже опешила, сыпать перестала, смотрит. Отца позвала, ну наш-то батя ей и говорит, вот видишь дорогая, а ты еще не хотела наполнитель менять. Смотри, мол, как Фелюшка радуется, даже не дотерпел, пока ты все насыпешь. Ну, уж надеюсь, что после этого она не будет больше надо мной издеваться и оставит свои эксперименты в прошлом.

А… Тимоша. Ну, да. После туалета залез в свою корзинку, клубочком свернулся и затих. Я перепугался, что это с ним? Обычно он как шило во всех попах нашего дома, а тут затих. Залез на свою коронную лежанку, оттуда , значит, его видно лучше. Мамка тоже все тут, с нами крутится. Я его зову, а он молчит, тут я опять перепугался, кричать стал, требовать, чтобы ему похорошело, а он лежит и молчит. Я к мамке, сделай что-нибудь, говорю, я так люблю этого засранца, сам не знал, пусть он будет как всегда. Не нравится мне, что он лежит как тряпочка. Мамка ушла, я орать, она вернулась и принесла витаминки. Какие там витаминки, я когда в стрессе мне ничего в рот не лезет, а Тёмка вообще при смерти, отказался. Весь в зрение превратился, думаю или ты повернешься ко мне или я тебе сейчас дырку в затылке сделаю. Мамка тоже обеспокоилась наверное, наверх к нему полезла, ну, все, думаю, значит дело плохо, раз мамка на верхотуру полезла. И тут… умирающий Тимоша глазки свои несчастненькие открыл, а вместе с ними и ротик раззявил и слопал витаминки и свои, и мои, всё под чистую смолотил и маке руки лизать начал. Ах, думаю, умирающий ты этакий, сейчас я тебе, и прыг к нему в лежанку. А он так лапку свою больную ко мне потянул, ну, тут, все у меня как защемило… Вообщем, лег я с ним, притерся к нему спиной, смотреть на него сил моральных нет, уж больно он умеет несчастненьким прикинуться. Ему прям на паперть можно слезу выбивать, никаких кризисов тогда у нас не будет.

Полежал с ним немного, успокоился, трястись у меня все перестало, пойду, думаю, посмотрю, кто же напал на моего Тёмушку у меня в угодьях. Найду, разорву на части. Подошел, енто ж в нашей же комнате, нюхаю, ищу, злодей спрятался, я стал его на бой вызывать. Ору, что есть мочи, чтобы напугать его до полусмерти, а бежит мамка. Успокаивает меня, а чего успокаивать, лучше бы помогла зверя лютого найти. Мамка уходит, я принимаюсь за операцию МСТЯ в БАТАРЕИИ, мамка прибегает опять. Объяснял я ей, что к чему, ничего не поняла, наверное от шока еще не отошла, в несознанке, значит, находится. Ладно, думаю, не буду ее пугать, орать буду, как она уйдет. Там и мешала она мне отомстить за младшенького, а когда я вроде дырку ту нашел, в которую Тимошкина лапка провалилась, я решил разворотить ее, убить, значит. Ну, тут уж у моей крышу сорвала, как она меня схватит, как давай ругать, я притих. Во как мамке досталась, да, слабоватые у нее нервы оказались. Ладно, на потом оставлю свою операцию мщения.

Тут папка пришел и бабушка материализовалась и как стали они вокруг золотца суетиться и сюсюкать, что мне опять дурно стало. А кто его спасал-то? А кто самый большой стресс на себя принял? А кто, можно сказать, рискуя собственной шубой, решил отомстить за него? ЯЯЯ! А сюсю ему. Ой, а наш пострел слез и бегом на кухню. Сработало, если сюсю, то может и вкусненькое что дадут. Я за ним, а он и не хромает больше. Ну, все нервы мои не железные, получишь ты по полной программе за мое несчастливое проживание с тобой. На кухне мне воспитать его не удалось, он когда примагничен к тюбику его хоть убей, не почувствует, да и мои мне все под лапы лезли, мешались.

А вот апосля, я решил восстановить справедливость и порядок в доме и надавать ему тумаков, чтобы не повадно было больше нас так пугать. Первые два тумака Тимошка пропустил, а потом… наверное, у него в том стрессе голова повредилась, сдачи стал мне давать и нападать даже.




Я к мамке, поинтересоваться, значит, имеет ли этот субъект прививку от бешенства. Да, говорит, все есть. Вернулся, а этот мелкий раз и напал на меня из-за угла, еще до моего входа на ринг. Подумал я, бог с ним, пусть дерется, лишь был жив и здоров и решил поддаться ему. Мамке кричу, чтобы фотоаппарат несла, не пропадать же моей жертве в безызвестности, пусть уж будет запечатлен навечно мой жертвенный поступок. А то, что за радость совершать героические поступки в безызвестности. Вот такой вчера был вечерок.





А сегодня мы с папой возили его на осмотр к врачу, лапку проверяли его эту несчастную. Он, конечно, ни в какую, типа, я уже больше не хромаю, не хочу к дядькам. Ну, папка пообещал ему тетю, наш-то знает толк во врачах, ишь тетю ему подавай. Подсмотрел наверное, что я обзавелся там поклонницей и самого потянуло на сладкое. Да, ладно уж, пусть тетя, только не моя. Поехали, прощупали ему все, что можно. Я еще очень просил, чтобы голову ему проверили, что же он у нас такой везделезка, всекусайка и ничегонесоображайка. Сказали, что жив и к тому же здоров. На обратном пути мы смотрели как папка рулит, он нам все объяснял, так интересно было. Дома мамка нас приянла, одарила витаминками, как водится, ну а потом, я сразу к вам рассказать какое это несчастье. Да ктому же оно еще и растет. Я хоть и приболел, так это не специально и не сам, а этот сам приключений находит везде, да ладно бы если б только на свою попу. А то у нас с мамкой уже все головы и попки поседели.

Ну все, пошел контролировать где он и что делает, а то теперь, как его не вижу, так сразу в голову самое страшное лезет.

Продолжение следует …

Несмотря на все злоключения, кажется, я жив и здоров. И даже бабушка допустила до самого святого, цветочков.

Сметение в моей душе.

Ох, что-то в свете не простых последних событий поубавилось у меня веселья и потянуло на философию, а философский взгляд на жизнь грустный, скажу я вам, да к тому же молчаливый. Вот так, хочется сказать вроде что-то, а потом думаешь, а надо ли, и молчишь…Вот и стал я таким молчаливым, задумчивым и грустным.

Мамка, правда, уговаривает бросить играть в меланхолика, а я думаю, вот все говорили, что у меня мохнатка грустная, а может это от того, что я на самом деле не веселый, а грустный котик и великий философ. Прям не знаю, так какой же я на самом деле? А может вот буду грустным, грустным и придумаю новое кошачье-философское течение, т.е. учение, вот. И будут его везде преподавать, и буду я знаменитым котом-философом и повесят мой портрет в рамочке в кабинете философии и выдадут мне конфедератку с кисточкой,… а я конфедератку маме подарю, но, а кисточку себе, конечно, оставлю, что за радость в футболе без философской кисточки. Да, у меня вот такой необычный кисточковый футбол. Ну и что, что у других футбол мячейный и что в этом хорошего, вон, сколько там чемпионов. Какая радость, когда ты один из не понятно скольких чемпион, да и каждый год их все только прибавляется. Енто ж толпа чемпионов получается, так в ней и затеряться не долго. Ну, и что тут такого замурчательного и эксклюзивного? Правильно, ничего, а вот в моем кисточном футболе философскими кисточками будет только один чемпион на все времена. Кто? Ну, кто, даже обидно слышать такой вопрос. Ну, я же, конечно, кто его придумал, тот и чемпион.

Вот только за время моей философской жизни власть в доме захватило хитрющее существо золотого окраса, именующее себя котиком Тимошей. Теперь у нас так, я хожу на своих лапах, причем везде, и к лотку, и к миске и всюду, а это лохнесское чудовище ездит на маме. Он, конечно, говорит, что он не ездит, а летает, ну, уж не знаю, я снизу вижу только голову, поэтому и лохнесское чудовище. И вот это наглое чудовище решило, что если он так высоко летает и видит меня сверху, то он главный. А поставить его на место, спустить, значит, с небес никак не выходит. Он оттуда только по большой нужде спускается, то есть совсем редко и никак к нему не подобраться, потому, что он опять, раз и уже там. Ой, а подхалим, какой, весь на тарахтение изошел, вон аж похудел, треть шерсти потерял, охрип, а все туда же в любимчики рвется. Я так и знал, что никому еще золото счастья не приносило. И чем его, золота в смысле, больше, тем больше проблем. Вот обдумываю идею, как бы мне его на что-нибудь менее вредное обменять. Вот только пока не придумал, на что и как бы это провернуть без мамки.

Ну, вот что она в нем нашла, и мелкий, и не такой пушистый как я, и приставучий. Вообщем, одни недостатки. Вроде сказали, что купили мне, так что же он тогда к мамке пристает, пусть уж пристает ко мне, это же мой крест, мне его и нести, ничего не поделаешь. А он, крест мой, значит, все за мамой ходит и пристает к ней, не дает мне улучшить мою карму и в следующей жизни родиться настоящим царем зверей и людей (они просто этого не знают) тигром или львом. Так-то он мне не нужен, токмо кармы ради. Пусть пристает ко мне, а то я какой-то не доокученный!

Вот и вспомнишь страшные сказки, которые мама в детстве рассказывала. Не зря я тогда пугался. Думал, думал, что же мне это все напоминает, а вот что, сказку про очень хорошего котика-зайку, который по доброте своей (прямо как я) пустил к себе в избушку рыжию лису. Ничего вам это не напоминает? И вот, как это лиса в начале на порожке типа лежала, благодарила (та, хоть в начале благодарила), потом все ближе, ближе перебиралась, а закончился этот ужастик, знаете чем? А выгнала эта рыжая, а я-то думаю, что была она настоящего золотого окраса, котика из его избушки. Ну, у вас еще вопросы есть?

Так вот и я, пригрел у себя ентого подкидыша, и почему меня сразу его окрас не насторожил. А теперь терплю страшные притеснения и сплошные лишения. Ну, что это за жизнь? Бабушка пристает всего-то пару, тройку раз в день и то все по минимуму, поглаживания, массаж всего тела, без хвоста, поцелуи и комплименты. Папка тоже моду взял, пару разочков хорошее что-нибудь скажет, погладит, поахает и все… сам ждет, чтобы я к нему, значит, приставал. А как я могу? Я в образе, да ежели меня за ентим приставанием кто увидит, то все пропало, я в раз потеряю свое положение в обществе. Я уж отцу объяснял, что можно, конечно и поприставать, но чтобы никто не видел, в отдельном, значит, помещении, дабы не вызывать зависть, а он в обидки, прям как я. Ну, не может же в одном доме быть несколько таких как я, по моему это через чур. Такой может быть только один, двоих, боюсь, никакая семья не потянет. Так, что нам с папкой придется как-то договариваться… хотя, чего тут договариваться, голосовать надо. У нас, енто, в семье справедливый строй, так, что считаю, что голосование на МАУ будет самым, что ни на есть справедливым и беспристрастным. Так, что дружочки, подсобите свому бедному притесняемому Фелюшке.

Продолжение следует (минуты через 3) ...

Сметение в моей душе (продолжение).

А про мамку я не написал, вы заметили? Ну, про мамку, это вообще не считается, она хоть и пристает, и даже вроде не меньше шести (от совести: десяти) раз на дню, а вот не считается это. Что это за приставания, когда ко мне и к нему или того еще хуже, идет ко мне, а его на себе тащит, ну, какой уж тут массаж или там нежности, ну, никакой интимности и эксклюзива. Ох, ну, и несчастный же я котик с красивой мохнаткой и грустной душой. А, что стало с нашими традициями, ключевое слово «нашими». Вот как раньше было, иду я в туалет, кричу, мам, мол, сейчас навалю, готовсь, а она ценит, говорит, какой же ты молодец, Фелюшка, умница, значит, самый, что ни на есть лучший в мире кот, да? Потом, я сходил, кричу, мам, я все, убирай скорее, не порти нашу атмосферу, а она опять, боже мой, какой ты умненький, зайчик мой, молодец Фелюшка и погладит, типа мол, иди, играй, сейчас приду. А теперь? Молодец, Тимошенька?! Он в мой лоток, ну, ладно, не засорять же мои угодья его лотками, но молодец, это уж слишком. И ко мне не всегда успевает во время прийти, иной раз кричишь, кричишь, мол пошел уже, а ее нет. Придет только, когда уже всё, ну, вроде все по традиции дальше, а кто мне компенсирует отсутствие похвальбушек и внимания ( заслеженного) в первой части этого действия, а? Вот и получается, что от мамки ничего не считается. Я уж молчу про массаж ентому мальку и зацеловывание его пузика, а поцелуйчики в лобик и глазки, это же просто ужас ужасный, а не жизнь. И все это я терплю, ну где тут вес набирать. Вообщем, видимо от этих ужасных стрессов я и заболел. Помните, я писал об этом. Так одна радость, что в попку кололи обоим, и пачкали мазью двоих.

Вот мамка сама творит такое, а потом ревнует. Вот вчера, оказывается, возили нас к моей поклоннице в белом последний раз, а я и не знал, а то бы нарядился, кулон бы свой одел, расчесаться бы бабушке дался, а то как-то смазано расстались. Вот, что ревность делает, узнала, наверное, от батяньки, что полюбила меня тетенька и испугалась конкуренции, вот и подстроила расставание. Она же не знает, что уж прикипел я к ней навсегда, вот и ревнует.
Ну, что могу вам сказать про последнюю встречу с поклонницей. Она нас ждала, ага, вся такая чистая, белая. Ну, ясное дело потискала, пощупала, в глаза заглянула, ахала, как всегда. Ох, и впечатлительные эти тетеньки, вот, люблю я их за это страшно, сразу чувствуешь, что хорош неимоверно, приятно до мурашек. А Тимошке все равно, ему, что тети, что дяди, он всех боится, никого не любит, трусишка. Вот я бывало, если тетя нас ждет, все ей позволю, а потом сяду на стульчик и жду, когда Тимошке поделают процедурки. Сижу, всем своим видом показываю свое воспитание и благорасположение к прекрасному душевному полу, тетенькам, значит. Это не остается без внимания, тетенька опять в восхищении погладит, сама в переноску проводит, приятностей наговорит. А с дядьками, протест, ишь чего надумали трогать меня, да просто так, без комплиментов, похвальбушек и ахов. Вот дядьки, зачем они нужны? Руки грубые, не ахают, не тонкой души они существа. Ну уж, нет, брысь, подать тетю, а этих грубиянов нам не надо, шшш…
И таки, понятливые какие там человеки оказались, заменили-таки дядек на тетенек. Так, что все было бы ничего, если бы в один прекрасный день Тимоша не сказал мне, что наш батянька тоже ДЯДЯ и что тогда и его брысь надо, если я такой тетялюб. Ах ты, Тимоша, в тупик хотел меня поставить, семейную гармонию нашу разрушить и порушить любовь мою с батянькой, да? Не на того напал, я ему а ответ. Да, дяденька, но какой? Во-первых, наш, а во-вторых, душевный или ты имеешь что-то против. Язычок-то прикусил, искуситель мой, нет, говорит, наш и правда, лучше всех. Вот и получается, что я предпочитаю тетенек, а Тимошке все равно, а мамка-то тетя и еще какая, значит, я предпочитаю мамку, так? А Тимошке до мамки все равно, вот, значит, ластится он к ней ради каких-то своих меркантильных целей. А вот я альтруист хоть куда, мне ничего не надо, только чтобы любили больше всех. Хотя Тёму сдавать не надо, только оттеснить и чтобы только моим был и будет тогда счастье и полная гармония в доме. Придется разработать план свержения подхалимов с олимпа и схему его замещения достойными пушистиками (хе-хе)…

Продолжение следует …