Операция «Стерилизация»Конкретно проникшись на форуме идеей поголовной кастрации кошек во имя их же счастья, я опрашивала знакомых кошатников о том, где и как это происходит. Разумеется, предварительно изучив все темы об этом на мау.ру. Но ведь одно дело читать о столичных ветах, ювелирно режущих кошек и через бочок, и на кухонном столе хозяйского дома, и чуть ли не личным обаянием вводящих в наркоз нежных чувствительных питомиц из питомников, и серебрящих мошонки счастливым дефабержированным котам (о, кто же придумал этот термин – «дефабержация»? просто великолепно!), а другое – узнать о местных реалиях. Город у нас не захолустный, но все же – дошли ли до нас модные штучки вроде операции через боковой разрез? Опрос не выявил сего. Зато принес результаты иного плана – наилестнейшие рекомендации одной животной врачице. Были и другие веты рекомендованы, в частности, пользующие питомцев наших зоозащитников, что прибавляло им очков – явно и практика большая, и карма хорошая. Но я решила идти туда, где было ближе к моему дому и куда громче хвалили.
На майские праздники все мои туристические планы на топтание девственных брегов рек Южного Урала как-то испарились, посему я решила посвятить их страданиям Мозы. И записала ее на стерилизацию на 11 ч., порадовавшись, что луна как раз пошла на четвертую четверть, что должно благоприятствовать такого рода операциям.
Я, конечно, ожидала, что ветеринарный кабинет будет отличаться от той ветеринарки, что я видела более двадцати лет назад, когда мы привели на обязательную прививку от бешенства свою собаку – на окраине города, с большим двором, какими-то подсобками и! коновязью у ворот! ясно указывавшей на тогдашние приоритеты в ветеринарии. Тут же было все иначе – кабинет был в магазине зоотоваров. Доктор вышла к нам из кабинета в тесное пространство между прилавков, сказала достать кошку и держать ее крепче. Уколов ее тут же, у кассы и витрин, она забрала ее и задала вопросы о ее возрасте, половом созревании и что-то еще. Я отвечала ей, а сама смотрела в испуганные и растерянные глаза Мозы, которые смотрели на меня «Куда ты меня отдаешь?!» Нам сказали прийти через 1 ч. 10 мин., и мы с сыном пошли бродить по окрестностям и грызть ногти в тревоге…
Мы пришли через час, потом нам сказали подождать еще 20 минут, но сказали, что все хорошо с кошкой. И вот нам врач ее вынесла – обмякшую, перевязанную попонкой, и обмотанную снизу полотенцем. Но самое странное – это ее глаза. Черные расширенные бездонные зрачки, смотрящие в никуда. Трясущимися руками я стала укладывать ее в переноску, врач помогала и попутно давала рекомендации – следить, чтоб кошка сейчас не остывала, не замерзала; смачивать ей открытые глазки водичкой; кормить вечером; следить за выходом из наркоза; корм ей нужен от запоров – кишечник у нее был полон. И если что – звонить. Я купила корм от запоров, оплатила операцию, и, замотав переноску в свою куртку, мягкой рысью понеслась в машину.
Всю дорогу в машине стоял скулеж – это я скулила спящей Мозе жалостливые утешения, извиняясь за тряску на очередной кочке или лежачем полицейском, а сынуля мне подпискивал. Мы везли прооперированную больную домой – быстро, срочно, аккуратно.
Дома я ей быстро соорудила подогреваемое гнездо с грелкой и уложила ее в него. Но в мгновение ока она из него выбралась и стала куда-то ползти. Не знаю, как это передать точнее, но кто видел кошек в наркозе, тот поймет – беспорядочные ползуще-идущие движения когтистыми лапами, передвижение полностью раскоординированного существа в неизвестном направлении, и при этом оно без сознания. Это очень тяжелые моменты. Меня об этом предупреждала моя кузина, незадолго до этого стерилизовавшая свою красавицу-подобрашку и уже пережившая все это. Но это нормально. Поэтому я раз за разом укладывала ее обратно в гнездышко на грелку, но она все равно из него выбивалась. В итоге я нашла выход – если ее укачивать как младенца и при этом не давать попадать в открытые глазки свету, то она успокаивается и тихо спит. Пришлось вспоминать мамашеские навыки – запеленала ей низ разовой пеленкой (под наркозом они писаются бесконтрольно), уложила на ручки, укачала, прикрывая ладошкой глаза от света. А-А-а, спи моя малышка, спи мое солнышко… Сын потихоньку укутал нас пледом, принес мне планшет, и я стала коротать время за чтением темы о стерилизациях кошек.
Так я провела часа три, укачивая кош и меняя ее пеленки. Потом мне удалось все же устроить ее в гнезде, где она и проспала до пробуждения.
Отходняк после наркоза – тоже еще то мероприятие… Кошка ходит, ужасно шатаясь и регулярно падая. Грохот ее косточек при этом тоже не успокаивает, но главное – она отходит! Как и многие кошки, первым делом она, качаясь, пошла в лоточек, а я, как и многие хозяйки, чуть не до слез этим умилилась. Ну в общем, все рекомендации по сопровождению выхода из наркоза были точно выполнены – кошка не пускалась в труднодоступные места, принудительно была чуть напоена, и тщательно контролировалась на высоте, хоть на сантиметр превышающей уровень пола. Сначала я не хотела ее пускать на табуретку, но она так настойчиво туда пыталась забраться, что я предпочла ее пустить, но сидеть рядом и поддерживать сбоку от падений. Потом она ТАК посмотрела на свою любимую лежанку на окне, что я поняла – она будет туда хотеть самым непреклонным образом. И я просто туда ее уложила, устроив себе рядом пост, с питием чая и чтением. Любое ее движение могло окончиться падением, поэтому пришлось полностью контролировать ее и перекладывать с боку на бок по желанию, потому что у нее самой это пока не получалось.
Шло время, постепенно Моза приходила в себя. Часов через 5 после операции она с аппетитом поела и попила. Правда, через полчаса так же аппетитно все вытошнила. Но спустя еще час еда ей далась намного лучше. А к вечеру этого дня она совсем оправилась от наркоза, перемещалась нормально, конечно, насколько это возможно в попоне и со свежим швом, и я понимала, что мне не придется провести в бдениях бессонную ночь, как описывали многие.
Первые дни кошка была печальна. Очевидно, боль от операции и попона сковывали ее, поэтому она больше лежала в созерцательном настроении, причем большая часть ее созерцания, казалось, было направлена внутрь самой себя. Иногда, пользуясь моей жалостью, она подходила к окну, смотрела на меня с печалью в глазах и говорила: «Мяу.» Это означало, что она просится на свою лежку на подоконнике. Я бросалась к ней и на ручках поднимала ее туда, укладывая поудобнее, ведь бедняжке так тяжело. Впрочем, если бедняжке не было кому надавить на жалость, то она совершенно лихо взлетала на свой любимый подоконник сама, одним ловким прыжком.
Через 3 дня после операции мы съездили на прием – нас осмотрела дочь врача, кажется, тоже начинающий ветеринар. Убрала марлевый зеленочный тампон со шва, сказала, что все порядке. Я от нее получила добро на замену х/б попоны на трикотажную, чтоб она не так сильно мешала кошке двигаться. А дома самозабвенно принялась за ее изготовление с маминой помощью. Мама принесла мне старинные трикотажные чулки, непонятно каким чудом уцелевшие в ее закромах, и я стала резво резать в них дыры для лап. Со второй попытки мне все же удалось совместить дырки и лапы, и мы стали надевать сие изделие на Мозу. Моза сердилась, мы нервничали и дрожали руками. Несколько минут суетливых впихиваний лап в отвЭрстия, отлично, мы это надели! и… в одну секунду Моза спокойно выходит пешком из новой, так сказать, попоны. Конечно, в итоге, инженерная мысль победила – я плотно ушила «воротник» по кошачьей шее, и чулок прекрасно сел на кошке – мягко облегая ее тело, закрывая живот со швом и давая простор для движений. Крайне низкая эстетичность меня ни капли не волновала – главное, что Моза наконец-то могла себя почувствовать посвободнее!
Ведь свобода это здорово! Почти. В общем, через два дня я обнаружила, что чулок очень сильно растянулся, и на Мозьем животе нет ни единой ниточки. А она смотрит на меня таким умиротворенным и улыбчивым взглядом, что я было подумала – издевается. Хоть шов и выглядел всего лишь как невнятная царапина, я все равно сочла за благо вернуть кош в старую злую попонку от доктора. Интернет пестрил историями о снявших с себя швы кошках, и большинство благополучных исходов внушали надежду. В ожидании официального срока съема швов и попоны, я периодически раздевала свою самоуправщицу, чтобы дать ей размяться, и осмотреть ее пузико. Пузико было в порядке – небольшой бугорок под кожей, как и положено, судя по многочисленным описаниям, и тонюсенький маленький шовчик. Моза же в минуты свободы от ненавистной попонки сразу же складывалась в характерный крендель с задаранной лапой и с упоением влизывалась в подхвостье, недоступное ей, пока она «одета», а потом принималась за разминку с такой энергией, что сомневаться в ее благополучном состоянии мне уже не приходилось.
«Снимать швы» мы приехали в отсутствие доктора, потому что мне не хватило ума позвонить и договориться заранее. Ехать в другой день мне очень не хотелось (а уж как не хотелось Мозе, можно только догадываться!), поэтому я попросила девушек, работающих там, посмотреть на наш шов и отпустить с миром. У нас забрали попонку, осмотрели шов, продали нам чего мы хотели, и дали скидку.
Хочу сказать, что хотя поначалу меня настрожили несколько моментов в работе вета в этом месте, в итоге я осталась очень довольна – результат и качество операции мне очень понравились. Да и магазин оказался с самым большим ассортиментом товаров, изыскиваемых мной (до них не находила такого ассортимента противопаразитных препаратов). Но окончательную большую гирю на чашу весов достоинств этого места положил тот факт, что эта ветеринар делает очень хорошие скидки на кастрацию дворовых и подобрашек кошек, хотя я не замечала этого адреса среди благодарностей наших зоозащитников. Ну может просто плохо смотрела…
На сей день уже прошло почти три месяца с операции Мозы – она бодра, весела, хороша собой. Не потолстела, просто стала взрослой кошкой со взрослой статью. Она у меня некрупная – 3 кг, поэтому тут говорить о лишнем весе не приходится, но в то же время она, к сожалению, не той селедочной конституции, которая мне очень нравится что в женщинах, что в кошках – длинные и тонкие тела, лица, конечности, хвосты и глаза. А вот пузо у нее обросло каким-то плюшем с пробивкой дымчатого цвета. Мне это не очень нравится – я ее брала за цельночерную кошку. Впрочем, на нашу с ней любовь это не влияет.
P.S. от Мозы: "Ну если считать нормальным для любви выкладывать все интимные фото своей кошки! Я между прочим, твоих фото в трусах или с голыми мягкими местми никому не демонстрировала!"
