Кошка Шарлотка, да, я здесь самый младший. Но в детстве меня особо никто и не обижал. А только потом, когда я подрос, меня некоторые морально притеснять стали. Попрекать происхождением. А я им за это физически сдачи давал. А нечего к нам, домусам, цепляться. И нечего на нас потом обижаться. Потому что мы крутые и с нами шутки плохи. Но сейчас у нас более-менее равновесие наступило. Не без потасовок, конечно, всякое бывает.
Кот Максим.

Привет, дружочек, кот Максим!
Давно я тебе не писал. Вот прочитал про "более-менее равновесие" в вашем доме и хочу тебе рассказать что у нас творится. Ты представляешь, приехал дедушка с бабушкой (ну дедушку-то я видел, он уже приезжал к маме, мы с ним поладили ещё в тот раз, а бабушку узрел впервые, но она тоже ничего) и привезли с собой Рыжую Ерунду! Кто бы мог подумать, что в МОЙ дом кто-то без МОЕГО разрешения вздумает привезти жалкое подобие котишки. Тоже мне взрослый кот! 5 лет, а кормы совсем никакой, да и весит всего 3.6 кг! Не то, что я! Маленький, но уже 4.8 кг вешу! Но даже это преимущество мне не помогает в наведении порядка в доме! Эта Рыжая Ерунда позволяет себе кушать из МОИХ мисок, в первый день спала в МОЁМ домике, пока ему свой не купили. Воспитываю... Есть советы?
Твой неопытный в отношениях друг, котик Арсик!

Мааааакс! Аааууу! Ты куда пропааал (-паал- пал- эхо с Украины) Отзооовииись ( -вииись - вись-)!

Друзья, давно я вам не писал, потому что у нас тут были плохие события, совсем плохие.
Сначала Крапчатый исчез. Он последнее время все спал в лежаночке, покупной такой, из магазина. Хозы ему туда еду носили, а только ел он все меньше и меньше, не хотел. А хотел все спать. И тонкий стал. Толстым-то он ни когда и не был, а таким мускулистым, поджарым, прям как гепард. И цвета такого красивого – серебристого в черную крапинку, потому и Крапчатый, а глаза зеленые-зеленые. А тут прямо плоский стал. Хозы нам не разрешали к нему в гнездо лазать.
А потом смотрю – лежаночка его с пустая совсем. Я подумал – ушел куда. Потом смотрю – и дома его нигде нету. Он же последнее время тихий был, незаметный такой. Вот я и не заметил, куда он исчез. Я к Тоненькому – говорю, куда же это наш Крапчатый подевался? А он мне раздраженно так – какой он тебе Крапчатый? Его Яхмос звали, как фараона египетского. Ладно, говорю, пусть как фараона, так куда ж он делся? Тут Тоненький чего-то разозлился. Ты, говорит, не хотел про него слушать, когда я рассказывал, а теперь ничего тебе не скажу. Иди отсюда.
Хотел я у других кого спросить, но не успел, потому что дальше еще хуже стало.
Однажды утром поели мы, как всегда, и мне играть захотелось. Я к Европе - пойдем, говорю, давай поиграем! А он – нет, не хочется мне что-то, я лучше полежу пока. Так целый день и проспал. А вечером есть не пошел. Тут хозяева забегали, стали ему всякие вкусности предлагать. Он поел немного, нехотя. И на второй день тоже. Не хочется, говорит.
Тогда хозяева вета вызвали. Тот говорит – болезнь серьезная у него, надо лечить.
Стали нашего Европу лечить, и дома, и в клинику возили, а только лучше ему не становилось. Ушел он в комнату с птицами, говорит, не лезьте ко мне никто. И хозяева нас туда к нему не пускали. Я пару раз прорвался, говорю – ну что ты, давай, поправляйся скорее, играть будем. А он – подожди, не хочется мне ничего, дай спокойно полежать.
А потом его хозяева увезли, а домой без него пришли, мрачные, противные, не разговаривают. Покормили нас молча.
Я к котам – спрашивать, кто что знает? У хозяев же не спросишь – не поймут. А коты тоже говорят – не знаем, а сами глаза отводят. Я тогда к Тоненькой пристал – ты, говорю, все всегда знаешь, так куда хозы Европу моего дели? Она говорит – ну, он теперь в другом месте будет. Я - как это в другом месте? Это же наш кот! Это же мой друг! Она говорит – ты же знаешь, он заболел? Вот теперь он в другом месте. Да в каком таком другом-то? Она помолчала, а потом - в стационаре, говорит. Людей, когда болеют, в больницу кладут, а потом выписывают. А котов – в стационар. Я, говорю, тогда его ждать буду. Тут она на меня посмотрела так странно-странно, никогда я у нее такого взгляда не видел.
Стал я жать, когда Европу выпишут. Нас тут много, и есть с кем поиграть, а только все не то, что с Европой. Грустно мне без него, пусто как-то.
Ждал, ждал я своего Европу, а его все нету. Хозяев встречал, как домой придут, все думал – может, сегодня принесут. Потом и злиться на них стал, что никак не несут. Тут мне Лева и говорит – не жди, никогда он не вернется. У меня даже дух захватило. Да как же так, говорю, он может не вернуться?
Лева говорит – он теперь на Радуге. Я не понял. Радуга же на небе бывает, редко. Красивая такая. И Лева мне рассказал, что все коты живут, а потом на Радугу уходят. И больше не возвращаются. Тут я про Крапчатого, про Яхмоса, то есть, вспомнил. Он, говорю, тоже на радугу ушел? Да, отвечает, тоже ушел. А как же, говорю, Тоненькая сказала, что Европу выпишут и он вернется? Ничего мне Лева не ответил, а я вдруг понял, как именно на меня Тоненькая смотрела. С жалостью она на меня смотрела. Не хотела правду говорить. Вот как.
Я к ней. Говорю, зачем же ты меня так обманула? А она – не хотела, говорит, травмировать. У него, говорит, такая болезнь была, которую люди еще лечить не научились. Ты, говорит, Максимка, совсем еще молодой, и жизни еще толком не видел, и смерти тоже.
Ой, как мне страшно стало от этого слова – смерть! И задумался я тут. Ведь и правда, я здесь самый молодой, многие намного старше. Вдруг и к ним смерть придет? Страшно.
И я вот у вас, друзья, хочу спросить: правда коты на Радугу уходят и им там хорошо? Или Лева с Тоненькой опять меня обманывают? Из жалости?
Кот Максим, потерявший Друга.

Соболезную Вам... Держитесь. Они правда на Радуге и им там хорошо.
Правда, Максимка, ты будь сильным и хозов своих поддерживай.

Соболезную...
А кошки по-любому попадают на Радугу и счастливы там - по-другому и быть не может...
Это даже не теорема - аксиома. Иначе мир/вселенная не гармоничны были б...

Очень сопереживаю. Держитесь.

Спасибо, друзья!
Если на Радуге им хорошо, так мне немного легче.
А все равно, жалко. Особенно Европу. Яхмосу 18 лет было. А Европе всего 7. Это ведь для котов самый расцвет. И такой он хороший кот был! Его по документам Лютый звали. Но какой же он лютый? Он веселый был, и с хозами ласковый. На ручки возьмут - он мурлычет и обнимается. На спинку его положалт - он и лежит. А если надоест лежать - так он никогда не отпихивался, а как-то так на спинке с колен и стечет. Так человеческие детеныши делают, я видел. Хозяева его звали Лютик. Цветок такой есть. Он и красивый был, как цветок. И особенно прямо перед болезнью стал совсем красивый - гладенький, плотненький, мордочка белая, а носик розовый. И вдруг такое с ним прикючилось. Никто и подумать не мог. Никогда у меня больше такого друга не будет!
Кот Максим.

Не будет, тут ты прав...
Но такова жизнь... Сложно что-то говорить в таких случаях...

Ой

Да, Максик, обязательно на Радугу. Там никому не больно и всем хорошо. А когда-нибудь потом к кошкам приходят их люди, и становится еще лучше.