Луи.
Луи был с детства трусоват. Возможно, на нем сказались условия поимки. Его отловила моя подруга в подвале института, где мы работали. Пошли мы за каким-то оборудованием. Хорошо так сходили, из серии «Это я удачно зашел!». Кошка, что жила в подвале, куда-то пропала, котенок стал плакать, так его и обнаружили. Не бросать же было на произвол судьбы такую кроху! Котенок страшно перепугался – ведь до этого он никого в жизни не видел, кроме мамы- кошки. Когда моя подруга взяла его в руки, он стал вырываться с такой силой, что казалось, выпрыгнет из собственной шкурки. Сопротивлялся минут пять, потом обессилел и затих, только глазки дрожали – с таким я не сталкивалась ни до, ни после. Я боялась, что и до дому не донесу – умрет со страху. Но ничего, донесла. Котенок тут же забился в уголок. Большой проблемой было первый раз накормить – он крепко зажмуривал глаза и стискивал зубы. Еле-еле уговорили поесть.
Котенок был тише воды, ниже травы. Однажды провалился за диван, сам выбраться не смог, но и голоса не подавал, что б пришли на помощь. Так и просидел часа два, пока хватились.
Цветом Луи был серовато-буроватый с белым носиком и белыми лапками. В общем, достаточно симпатичный. Но мы и предположить не могли, в какого красавца он вырастет. Расчесывая Луи, я обратила внимание, что его шерсть внутри имеет зонарный прокрас, хотя сверху рисунок не просматривался. Постепенно рисунок стал проявляться, и месяцам к четыре котенок из неопределенно-бурого превратился в черного мраморного. Причем рисунок у Луи был очень четкий, черная шерсть хорошо контрастировала с теплыми песочными разводами. На правом боку у него образовался «номер» - жирный ноль и тощенькая девятка, на левом «номер» был как бы в зеркальном отражении. Иногда в шутку его называли 09.
Когда Луи окончательно вырос, то оказался сибиряком – мощный, с крепкими толстыми лапами, хвост поленом, мордочка трапецией, шерсть с густым подшерстком.
Несмотря на свою теперешнею мощь, Луи оставался робким и застенчивым. Он очень не любил гостей. При их появлении убегал в ванную, прятался на антресоль и сидел там, надувшись. Время от времени выглядывал – не убрались еще?
К нам тоже относился без особого доверия. От протянутом руки шарахался, только если его предупредить заранее: «Поглажу», оставался на месте. Расчесываться, однако, любил. Но вот как-то само собой получилось, что Луи стал реагировать на слова «У кого красивое пузо?» Он переворачивался на спинку и демонстрировал действительно очень красивое пузочко – кремовато-рыжеватое, с двойным рядом черных крапинок. Иногда напрашивался сам – прыгал в кресло, ложился на бок и делал движение, как будто хочет перевернуться, но не переворачивался. При этом мордочка была хитрая: «Могу что-то показать, если хорошо попросите!» Больше всего в этот момент напоминал спекулянта, показывающего товар из-под полы.
Носили мы Луи и на выставки, но там он демонстрировать себя не хотел: садился носом в угол, сворачивался, как ежик, и становился похож на арбуз – бывают такие темно-зеленые, с разводами. На экспертизе разок отличился: лег на стол, зажмурил глаза и скромненько так взялся за угол стола. Когда стюард стал поднимать Луи, чтобы поставить на ноги, вместе с котом поднялся стол.
Дома Луи беспрекословно подчинялся нашему старшему коту Чижику, хотя по своим физическим данным мог справиться с ним «одной лапой».
Однажды к нам пришли с телевидения – заснять наших кошек для передачи. Чижик с удовольствием позировал – он был красив и знал это. Остальные на новых людей мало внимания обратили. Но Луи и здесь отличился. Мраморный окрас тогда был очень редким для нашего города, поэтому мне и хотелось, чтобы нашего Луи обязательно засняли.
Но Луи этого вовсе не хотелось. Со страшной силой он вырвался у меня из рук и унесся в ванную, по пути с размаха открывая двери носом.
Чижик к шестилетнему возрасту так разгулялся, что без конца требовал кошек, страшно похудел и облинял. Ничего ему не стало нужно – ни еда, ни хозяева. Только кошек подавай. Мы стали опасаться за его здоровье и решили кастрировать. После операции Чижик быстро восстановил прежнюю кондицию, снова стал красивым, пушистым и ласковым, играть стал, как в юности.
Мы думали, что теперь положение в стае изменится, но нет – Чижик все равно оставался лидером.
Луи и Орфей

Так бы мы и считали нашего Луи трусом, если бы не появился Орфей…

Луи и Орфей

Так бы мы и считали нашего Луи трусом, если бы не появился Орфей. Оказалось, что у него до сих пор не было подходящего соперника. Чижик являлся для него непререкаемым авторитетом, а еще один котик, Ронии, не любил воевать (зато любил хулиганить).
Сначала было тихо и мирно. И Луи, и Орфей признавали Чижика лидером, а так как по натуре тот был справедливым котом, то никого и не притеснял. Правда, после кастрации стал чуточку вредноват. Проявлялось это во время еды. Чижик садился над подносом с едой и чах, как Кощей над златом, минут пять. Сам не ел, и другим не давал. Причем никого не отгонял, ни на кого не ругался – просто сидел, молча. Они терпеливо ждали. Когда же Чижик начинал есть, приступали к трапезе и остальные.
Но вот через какое-то время Орфей и Луи обнаружили, что можно вполне повоевать друг с другом. И теперь у них по расписанию после завтрака была драка. Подкрепившись, коты по всем правилам начинали турнир. Становились один против другого, придавали лицам соответствующее ситуации свирепое выражение и начинали выть. Оба широкие, мощные, с толстыми шеями, почти упершись лбами, они долго тянули низкими голосами «У-у-у!» Впечатляющее зрелище – шерсть на загривках дыбом, хвосты распушены, по хребту проходит треугольный гребень. Сначала мы очень опасались за наших котиков – как бы не покалечили друг друга, и разнимали их до начала драки. Причем сделать это можно было, лишь взяв котов и отнеся их в разные комнаты. Устные призывы на них не действовали. Луи, для которого обычно и строгого взгляда было достаточно, во время подготовки к бою в нашу сторону и ухом не вел. Орфей в этот момент тоже нас полностью игнорировал. Уходя из дома, мы никогда не оставляли двух вояк в одной комнате.
Однако оказалось, что в наших предосторожностях не было необходимости.
После диких завываний уже в полном молчании происходила короткая ожесточенная схватка, и коты расходились. Победителя в этих драках что-то не наблюдалось, коты расходились довольные собой и, похоже, друг другом. Ужин их на боевой лад почему-то не настраивал, да и в другое время стычек почти не было. Травм, как выяснилось, коты друг другу не наносили, хотя казалось, так и разорвут один другого в клочья.
Постепенно мы успокоились и предоставили котам возможность вести себя так, как им хочется Знакомые, которым доводилось увидеть бой наших котом, иногда обвиняли нас в жестокости: держите бедняжек взаперти, пускали бы на улицу. Ага, для этого их с улицы брали! Можно подумать, на «воле» у котов всегда есть возможность избегать конфликтов. Причем там уж не обходится без прокушенных лап и ушей. Вовсе «вольная» кошка не ходит там, где ей вздумается, а только там, глее можно по их кошачьим законам. Про прочие «прелести» уличной жизни в городе и говорить даже не хочу.
Для наших котов драка была скорее всего лишь ритуалом, необходимым для поддержания жизненного тонуса. Вместе с соперником Луи обрел уверенность в себе. Он прерстал бояться людей, и наши гости наконец-то могли видеть моего мраморного сибиряка, а не только черный кончик его хвоста.
Дальше отношения наших котов стали развиваться в другом направлении. Мне хотелось получить потомство от Луи и наших сибирячек, но в присутсвии Орфея это было невозможно. Дело в том, что, как теперь бы это назвали, Орфей был секс-символ. На наш взгляд, оба кота были красивы и привлекательны, но кошки считали иначе. Все без исключения любили Орфея, а Луи ни во что не ставили. Обычно кошки способны гулять с несколькими котами, когда есть такая возможность, но наши за Орфеем бегали сами, а Луи отгоняли. При породном разведенни котята должны быть строго от одного кота, а с Орфеем такой гарантии не было. Даже за закрытом дверью он притягивал их как магнитом, наши кошки готовы были смести все препятствия на пути к своему кумиру. Так что мы решили Орфея кастрировать.
Сделали Орфею операцию. Сначала все было как обычно, но однажды, когда Орфей подошел к Луи подраться, тот стал с удивлением его разглядывать, как будто первый раз увидел.
Как Орфей ни завывал, какие страшные рожи ни строил, драка не состоялась. То же повторилось и на следующий день. Луи как будто перестал понимать, что Орфею от него надо. После недели бесплодных попыток вызвать Луи на бой Орфей успокоился.
Получается, что Луи каким-то образом понял, что в Орфее что-то изменилось, и перестал считать его соперником. А Орфей как раз не понял, что там с ним сделали, и продолжал думать о себе как о настоящем коте, и ему хотелось повоевать. Но раз Луи уклоняется – что тут поделаешь?
Драки прекратились, но интереса коты друг к другу не потеряли. Играли вместе они редко, но постоянно старались находиться поблизости. Если один уходил из комнаты, вскоре за ним шел и другой. Если кто-то из нас лежал на диване перед телевизором, коты уютно устраивались справа и слева. Через некоторое время Луи поднимал голову и смотрел – здесь ли Орфей. Убедившись, что тот на месте, опять укладывался. Потом Орфей вытягивал шею – не ушел Луи? Нет, все в порядке. Иногда они приподнимались одновременно – посмотрят друг на друга и успокоятся. Было забавно наблюдать, как они переглядываются.
Луи с Орфеем как будто не могли обходиться друг без друга. Это уже было похоже на дружбу, хоть сохранялся и элемент соперничества. Например, заметит Луи, что Орфей хочет занять какое-то место, помчится со всех ног, плюхнется у него под нослм именно на это место, свернется, как гусеница, и хитро посматривает – а я раньше тебя успел! То же самое мог сделать и Орфей.
Отношения Орфея с кошками нисколько не изменились. Он по-прежнему вовсю с ним гулял, (хотя теперь котят от него, естественно, не было). Тогда меня это сильно удивляло, ведь в те времена про кастратов мало было достоверной информации, их тогда «валенками» считали.
Устраивать побеги Орфей больше на пытался, как будто опять забыл, где у нас входная дверь.
Все было хорошо, наши животные были явно довольны жизнью,но…
Конец у этой истории грустный.
После побега, а может, просто и раньше это было, просто не проявилось еще, у Орфея начались проблемы с почками. То ли простудился когда, то ли это было врожденное – не на том уровне тогда была ветеринария. До поры до времени мы успешно с этим справлялись, но однажды произошла закупорка и, несмотря на все усилия ветеринаров, наш котик погиб.
Для нас это было большим горем. Как оказалось, не только для нас. Луи загрустил, весь как будто завял, даже есть меньше стал, хотя покушать любил.
Мы испугались, что лишимся и второго кота, что он чем-то заболел, но врачи не нашли у него никаких отклонений. Целую неделю Луи сидел сгорбившись, полузакрыв глаза, ни с кем общаться не хотел. Потом постепенно стал отходить. Но еще долгое время он иногда, как будто что-то вспомнив, вдруг поднимал голову и искал кого-то взглядом.
Во время побега Орфея Луи никакого беспокойства не высказывал, может, потому что тогда они еще как следует не подружились, смерь же его перенес очень тяжело.
Другие кошки не проявили никаких эмоций. Даже Санта осталась равнодушной.