Первая предистория.
Дело было лет восемь назад.
Лёва тогда в самом расцвете сил был, это теперь он старенький, а тогда хоть куда.
И приехала к нему Невеста. Красотка-черепашка. Раз приехала, пожила тут. Потом, вскорости – опять приехала. Еще пожила. Потом больше не едет.
А через некоторое время поздно вечером звонок. Хозы красотки говорят – ща приедем, алименты привезем. Ну и привезли. Котят. Две штуки. Наша растерялась – говорит – чего два-то? А они – да за первый раз и за второй. Так в первый же раз котят не получилось? А они – ничего не знаем, мы два раза были. И ушли.
Наша посадила котят на подушку и смотрит на них. Они на нее. Вы когда-нибудь видели маленьких корнишат? Обычные котята кругленькие, толстенькие, а эти – как иголки. Тонкие. Ушастые. Страшно в руки взять, такие хрупкие на вид. Сидят, нашу боятся. А она их боится. Но деваться некуда – стала она за ними ухаживать. Ели-то они уже хорошо. А спать она их ночью клала себе на ладонь. Оба умещались. Только иногда ночью уползали под одеяло, и наша, прежде чем повернуться, все вокруг ощупывала, боялась придавить.
Подросли корнишата, и оказались очень шустрыми. Носились, по шторам лазали, по карнизам бегали. Но к птицам никогда не лезли. И цветы не валяли. Видимо, папашины гены сказывались.
Потому что Лёва – кот благородный, культурный. Никогда никакой разрухи в доме не делал.
Один из котят так навсегда у нас и остался. Теперь подпольная кличка у него – Тоненький.
Вырос он, стал по выставкам ездить, титулА там всякие получать. Загордился.
Вскоре и Невесты стали наведываться. Только толку от этого никакого не было. Как какая приедет - её с Тоненьким наша в свою спальню и закроет. А он на Невесту – ноль внимания. В дверь ломится, орет – выпустите меня, чего от общества изолировали!
Наша его уговаривать: «Посмотри, какая кошечка красивая, хорошая!». А он ей – раз она такая хорошая, сама тут с ней и сиди. А меня выпусти. Немедленно!
Так ни одной Невесте и не удалось растопить лед его сердца. Извините, говорит, «напрасны Ваши совершенства». (Это я знаю, откуда, это из Пушкина. Только тот, кто там так говорил, потом об этом горько пожалел. А Тоненький – нет, ни о чем потом не жалел.)
У нас тогда не все кошки были стерилизованные, племенные тоже были. И их, когда они любви хотели, от наших котов изолировали. От Толстых и Тоненького. Только с Тоненьким это напрасная предострожность была, лишняя. Потому что на своих кошек он тоже никакого внимания не обращал. Ну прям не кот, а кремень-камень!
Все так думали, но оказалось дело совсем в другом, и вовсе он не кремень, и вовсе он не камень. Он. ..это, как бы так политкорректно выразиться?
Ну, дальше сами поймете.

Вторая предистория.
Примерно в это же время происходили вот еще какие события. Толстеньких решили дефабержировать, на заслуженный отдых отправить. Они-то не подводили, у них Невесты бывали – никто обиженным не уходил, все довольные. Только племенным котам приходит время на покой уходить, для себя пожить.
А тут загуляла сибирская кошечка Роса. (Это её сын Айнар. Он уже был. Ему 10 лет сейчас.) Вот её и решили тоже последний раз к Жениху свозить, а потом стерилизовать.
Уехала Роса к жениху, а Толстые к вету. Ладно.
Вернулась Роса, через некоторое время вот вам котятки. Только два правильные, рыжие, а один неправильный, кремовый. Никак такой котенок не мог у Росы от ее Жениха родиться. Ну и кто под подозрением оказался? Кто у нас тут кремовый? Тоненький, вот кто!
Хозы предположения строят, а Роса усмехатся. Потому что на самом деле все не так оказалось.
Выросли котятки, два нормальные, сибирские, а один – полуперс! Да такой, что на первый взгляд даже и от настоящего перса-классика не отличишь. Тут с Тоненького все подознения сняли и на Толстых повесили. Потому что кроме них некому. Три всего было недефабержированных кота. И на морду на них похож, не на Тоненького, – не отвернишься. Только дальше все равно никто не узнал – кто настоящий отец – Толстый серенький или Толстый беленький. От обоих такого цвета мог быть. Они-то знают, но молчат. Не признаются, кто под конец, пред самой дефабержацией надиверсантил. Не иначе, из вредности!

Сама история.
Остался котеночек неправильный у нас. Эдельвейсом назвали. Хорошенький такой, как кремовое облачко, пушистый. Мордочка миленькая и характер хороший. Приятный котик.
Все его по достоинству оценили. Но больше всех Тоненький. Он уже к этому времени крутоват стал, строить всех начинал. Стал котов поколачивать, самоутверждаться, значит. А только Эдика никогда не трогал, не обижал, даже опекал. Ну, хозы этому сначала никакого значения не придали. Ведь бывает, что взрослые матерые коты молоденьких котиков под свое покровительство берут. До поры до времени, правда. Пока молоденький совсем взрослым не станет. Тогда уж другие расклады пойти могут, если младшего не дефабержировать вовремя.
Тут уж Эдик и вырос, но с Тоненьким все равно у них дружба. Ну, это все так думали, а на самом деле…
Тайна раскрылась внезапно. Понесла наша Тоненького на выставку, а чтоб ему не скучно было, и Эдика тоже взяла. Для контраста и для красоты, говорит. Потому что цвета они одинакового, а сами совсем разные. Эдик там даже приз получил, как домус. А Тоненький только титул.
Отошла она от своей клетки на других котов посмотреть, тут к ней подбегают зрители и кричат – идите скорее, там у вас сейчас другая порода получится! Она подлетает, а Тоненький за Эдиком вовсю ухаживает, на то, что народ кругом, и внимания не обращает! Во как его любовь накрыла!
Наша Тоненького срочно домой отправила, а Эдик остался до конца выставки один.
А как домой приехал, его Тоненький встречает с распротертыми объятиями.
С тех пор была у Тоненького к Эдику страшная любовь. По всей квартире его таскал. Тот сначала сопротивлялся, а потом и перестал. Тоненький ему и песенки пел, и мордочку мыл. И сидел всегда рядом. Тут хозы не выдержали, схватили Тоненького – и к вету. Все равно, говорят, от тебя никако толку нету, один разврат.
Только не помогло. Не унялся Тоненький. Только хуже стал – всех котов перебил, пока они его главенство признали. А Эдика все равно любил.
Вот теперь и раскрыта страшная тайна бывшего правителя!