Среди ночи Настя проснулась и привычно пошарила рукой на полу рядом с диваном, проверяя, на месте ли щенок. Не обнаружив теплого лохматого тельца, она в первую секунду испугалась, потом вспомнила, что щенка больше нет. Сердце снова сжалось, на глаза набежали слезы. Боясь не справиться с собой, она тихонько встала и прокралась на кухню, чтобы не разбудить мужа. Глаза ее наткнулись на мячик, валяющийся на полу. Спазм, сдавивший горло, был таким сильным, что Настя покачнулась и инстинктивно схватилась руками за шею. Несколько раз горестно всхлипнув, она сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Это помогло. Она наклонилась, взяла мячик и задумчиво покрутила в руках. Выбросить в мусорное ведро, чтобы не попадался на глаза и не будил воспоминания о веселом ласковом существе, которое внезапно появилось в ее доме и так же внезапно исчезло? Нет, пусть останется. Останется именно как память. Им было хорошо с Парнем, немного хлопотно, конечно, но зато сколько радости и тепла он им принес. Почему надо отказываться от этих воспоминаний? Это теперь часть их жизни, часть их души, и это нельзя выбросить из себя и сделать вид, что этого никогда не было. Это было. И спасибо судьбе за то, что она дала ей, Насте Каменской, это пережить. И радость от прикосновения шершавого теплого язычка к рукам и лицу, и страх, когда щенок заболел, и боль, когда его забирали. Как хорошо, что он обрадовался своему хозяину и тут же забыл о ней и о Лешке! Разве лучше было бы, если бы он не понимал, почему этот посторонний дядька берет его на руки и уносит, если бы он плакал, вырывался и испуганно оглядывался на Лешу, прося о помощи? Разве она хочет, чтобы сейчас щенок так же плакал от тоски по ней, как плакал по своему хозяину? Нет, не хочет она этого. Пусть лучше он ее совсем забудет, только бы ему было хорошо, только бы он был счастлив.

Сидя в три часа ночи на кухне и вытирая беспрестанно льющиеся слезы, Настя Каменская даже не подозревала, что открывала для себя формулу абсолютной любви.