После смерти Яра мне трудно даже вспомнить те дни... Я не просто любила его, он был частью меня. Первые дни меня накрывало страшно, то хвост скользнет по ноге, то отчетливое "мамА?" из коридора... Раз прилегла на диван, закрыла глаза, вдруг чувствую, кто-то прыгает на лежанку рядом с моей подушкой, его лежанку (бордовая, так и лежит там, всегда) и громко мурчит, аж диван вибрирует. Мрак пришел наверно... Не открывая глаз протягиваю руку к лежанке, чтоб погладить, а там пусто

Она была уже очень немолодая кошка. Наверное, можно сказать, что она была очень пожилая кошка.
Подходил к концу второй десяток ее кошачьей жизни. Какой по счету жизни? Этого она не знала.
Но какими бы ни были или ни будут оставшиеся восемь, эта конкретная вроде бы удалась.
Однако силы постепенно покидали ее. Лапы уже не могли запрыгнуть на кровать сразу с пола, они с трудом поднимались по ступенькам лестницы, а сердечко уже на пятой ступеньке начинало отчаянно колотиться. Глаза не могли разглядеть, а уши расслышать мышь в высокой траве всего в паре метров. Все как у людей. И кажется у них это называется старость.
Разве что только люди понимают, что с ними происходит и отчаянно разными путями пытаются замедлить ход времени. По крайней мере большинство пытается. И животные просто смиряются и терпят.
Она тоже терпела и смирилась. Правда люди относились к ее старости уважительно. Подставили стульчик к любимой кровати, чтобы легче было запрыгнуть, брали на ручки, чтобы отнести вниз или вверх по ступенькам, гладили даже чаще чем юности, когда мех был еще свежими шелковистым.
И что сейчас эта шерсть? Облезлый воротник? Был у хозяйки такой – один для всех пальто. Не случайно же она как-то их перепутала – старую кошку и старый воротник.
А еще они, человеки, подтрунивали над ней иногда, ласково называя «старушкой» или «старушенцией»
Когда так начинали говорить бабушки, мамы хозяйки и хозяина, то бывало так и хотелось кому-то из них ответить «Сама такая!». Хотя может и не такая. В переводе на человеческий возраст миниатюрная кошечка с простым незатейливым именем Муся была даже старше. Но она не обижалась. Ведь их, людская, любовь к ней с годами становилась только сильнее. Даже молодой хозяин перестал сажать в большой пластмассовый грузовик покататься и наряжать в разные одежки, а нежно брал на ручки со словами «Ну что, кот, как дела?»
А вот когда ей предлагали еду для старых кошек и котов, она оскорблялась. И не ела. Почему-то в этот момент казалось, что она совсем не стара еще для этого. Для шуток, ладно, пусть, а для еды – нет! Она даже не сердилась, когда хозяева позволяли себя говорить о какой-то другой кошке, которая будет, когда ее, Муси, уже не станет. А что обижаться, они ведь и про себя инода говорили «Вот когда меня не станет, тогда…» Может у них, у людей, так принято…строить планы на будущее, каким бы оно ни было. Чудно только. Как это она есть и вдруг ее не станет? Куда ей уходить и зачем?
И в этом идеальном плане людей ее уход выпадал… тогда, когда земля в саду еще не промерзла совсем, а дорогу на даче не занесло снегом. То есть не зимой.
Лето подходило к концу. Она хорошо уже знала все признаки осени. И желтые листья на деревьях, и холодный рассвет, и банки с заготовками в коридоре и сумки с коробками – «домой».
Значит отпуск хозяев закончился, и все эти коробки скоро погрузят в машину. Может сейчас вот уже пора? Какой-то внутренний голос все лето нашептывал ей во сне «Пора, уже пора, пора!», а потом начал нашептывать и наяву. Но такое было теплое солнышко, такое голубое небо, такая зеленая трава, что она старалась слушать пение птиц и шум ветра, а не этот надоедливый голос.
Но люди не слышали никаких голосов. Они взяли кошку на руки, поцеловали в мокрый нос, сказали «Ну ты держись тут, не скучай, скоро тоже в городе поедешь».
А голос сказал «Ты не успела им все объяснить, ты не попрощалась, ты потратила время на то, чтобы не слушать меня!»…
И тут она все поняла….., но машина скрылась уже за поворотом. Да, они обязательно приедут в субботу, суббота это через семь дней, она всегда с бабушкой встречали их по субботам утром на ступеньках крыльца. Но семь дней казались ей сейчас вечностью.
Надо было не сопротивляться, надо было уйти…., уйти еще в ЭТУ субботу, когда все были вместе, а теперь что?
Теперь остались они две старушки. И еще рыжий кот Персик, который хоть и был уже взрослым котом по молодости лет совсем не понимал, что происходит. Да и не дружили они особо, чтобы искать у него помощи. Есть совсем не хотелось, как бы бабушка ни уговаривала, даже с ладони предлагала. Не хотелось и все. Вообще почему-то не хотелось ничего, только спать. А еще дотянуть до субботы, чтобы сказать свое кошачье «прощай».
Когда она закрывала глаза, то видела себя вдруг бабочкой, которая летит, летит, до самого города, а потом садится к хозяйке на ладошку и говорит «Мне пора, я полетела!» и улетает в синее-синее небо. А то как-то почудилась она себе белой, маленькой козочкой, которая тоже заходит в знакомый городской дом, смешно цокая маленькими копытцами и уже говорит, не «прощай», а «Привет, это я. Я вернулась!».
Чудно – думала каждый раз кошка, открывая глаза. В ночь на четверг ей уже ничего не снилось, совсем. Какой-то инстинкт вдруг начал толкать ее из дома, в лес. Может так надо?
Лес был слишком далеко, она там никогда не была и его не знала, а вот сад, родной и любимый сад изучила весь за эти годы, каждую яблоньку, каждый кустик смородины или малины. Ох и дрались же они в это малине с соседской кошкой Василисой. Что-то ее в это лето не видно, может тоже ушла на голос? Была Василиса на целый год старше!
Муся легла под большую, раскидистую старую яблоню. Земля была прохладной и немного сырой. Было хорошо. Даже ничего почему-то не болело. Это было странное ощущение, когда вдруг ничего почти не болит. Почти. Но кушать совсем не хотелось все равно, только спать….
Не дождалась, не смогла, не дотянула думала она, засыпая.
И тут где-то рядом знакомый голос! Суббота? Не может быть! Суббота никогда не наступала так быстро! Но случилось чудо. То ли кошачий Бог услышал ее молитвы, то ли молилась о встрече не она одна, то ли суббота пришла раньше времени, то ли приехали хозяин и хозяйка в четверг!
Когда такие знакомые руки подняли тебя с сырой земли и прижали к себе – разве это так важно?
Может она и правда ночью обратилась бабочкой, летала в город и их позвала?
Она дождалась, а они успели. Это самое главное. ……
Пора – снова сказал внутренний голос. А хозяйка плакала, что-то много-много говорила, целовала в нос и просила за что-то прощение….
«Пора!»- снова настойчиво сказал голос….
И тут она отчетливо, как будто уши стали совсем молодыми, как у котенка услышала «Вернись девочкой».
«Я -вернусь!» - закричала изо всех сил кошка, но на самом деле получилось лишь тихое «Мря!»
«Полосатенькой девочкой» - услышала она снова.
«Я поняла!» - закричала опять Муся, но вышло снова только глухое «Мря!»
Последнее что она слышала было «Беги, я тебя отпускаю, ну давай же давай!»….
Ей не хотелось никуда бежать, хотелось спать. И стало темно, на какой-то миг совсем темно.
Как бывает, когда готов уснуть, погасил свет, закрыл глаза, но еще не окунулся в мир сновидений и образов. А потом приходят они – сны, и становится не так одиноко.
На этот раз ей снился странный сон. Будто бы она спит в картонной коробке на ступеньках того самого крыльца, где по субботам они всегда вглядывались в бабушками в дорогу, ожидая знакомой машины.
В коробку зачем-то положили баночку с кормом и любимую игрушку. Ее никогда раньше не кормили в коробке, там можно было только просто сидеть или спать…
И почему она видит это как бы со стороны? И почему они все собрались вокруг коробки, даже дедушка из другого дома, отец хозяйки пришел. И зачем у хозяина в руках лопата? Картошку вот уже лет пять как не сажают, а чеснок давно выкопали. Она сама видала… Чудно.
А потом сон оборвался. Со снами такое случается. Вот, вот, видишь, смотришь, как кино, а на самом интересном месте кто-то невидимый переключает канал, и картинки совсем меняются.
Вот и у нее так случилось.
Все стало вокруг вдруг белым. Но то был не снег. Было не холодно, а как-то туманно. И в этом белом тумане появилась дорога. Странная такая дорога – разноцветная, как радуга, только ярче. Радуга вечно пряталась где-то среди облаков и очень быстро таяла, а эта был совсем как настоящая тропинка. Даже, не, широкая дорога, уходившая куда-то за горизонт. И оттуда слышался знакомый голос – сюда, сюда, сюда!
По дороге шли коты и кошки разных мастей. Все в одну сторону шли. Навстречу никого.
Здесь были кошки маленькие и большие, совсем котята, даже еще слепыши и старые облезлые и беззубые коты. Кто-то хромал, кто-то волочил за собой обрубок хвоста, кто-то вообще еле-еле полз по земле.
Никто не мешал друг другу, не обгонял, не отставал. Все просто шли….
Рядом с Мусей, совсем рядом, ковылял котенок месяцев двух от роду. Он пытался скакать на трех лапах, поджимая четвертую, один его глаз был закрыт почему-то, а куска уха вообще не было.
Ему бы еще мамку сосать, а он куда-то собрался, она пока так и не поняла куда. Но уже начала осознавать, что все идут они в какое-то одно место. И дорога домой, чтобы вернуться, как она и обещала где-то в другом месте, потому что навстречу по этой никто не шел. А чтобы узнать где это другое место и все-таки возвратиться домой, надо пройти этот путь. Должен же быть на этой дороге какой-то перекресток или разворот, чтобы пойти обратно.
Но как она на своих старых лапах сможет пройти такой длинный путь? Это оставалось вопросом.
Однако по мере того, как она шла, лапы переставали вдруг болеть. А глаза стали видеть тот самый горизонт, к которому все шли. Распрямилась спинка, поднялся верх и распушился хвост и ей даже показалось, что она снова хочет кушать! И вообще, что ей не больше пары лет, а не почти два десятка. И чудесные преображения происходили вокруг.
Котенок, которые еле-еле тащил свои три лапы, вдруг разогнул четвертую и уверенно на нее наступил, его глаз открылся, ушко стало нормальным весь котенок вдруг стал чудесным рыжим кошачьим ребенком! Само очарование. Облезлый кот, что плелся чуть впереди вдруг покрылся чудесной черной шерсткой и стал как будто в два раза толще, по крайней мере бока теперь загородили почти целиком от Муси и котенка совершенно белую кошку, которая шла перед тем самым котом. И она вдруг стала ослепительно белой, тогда как сначала казалась серой и грязной.
Чудно – снова подумала Муся. Но не все так плохо, если вдруг лапы стали слушаться, как молодые, глаза увидели все, как детстве, а аппетит начал просыпаться…..
Но домой по любому почему-то тянуло. Вот бы сейчас, такой здоровой и молодой прибежать назад, поймать хозяевам каждому по толстой мыши. Вот бы все удивились.
А если развернуться и попробовать бежать обратно? Может быть просто никто не пробовал? А она будет первой!
Муся развернулась и собралась было со всех лап драпать обратно, но дорога перед ней как бы пропала. Ее не было. Только сплошной белый туман и больше ничего. Как же так? Она же только что шла по этой дороге! И все другие шли. Она повернулась назад и снова увидала дорогу, и рыжего котенка, который почему-то даже не успел уйти вперед, будто бы она и не останавливалась вовсе. Все опять шли так, как шли, в том де порядке.
И впереди уже показалась зеленая поляна. Она была такой огромной, что не видно было ее краев.
Это должно быть море – подумала кошка. Хозяева иногда ездили на какое-то море и называли его бескрайним. Ее с собой не брали. Она гостила у бабушки и дедушки и надо сказать ей нравилось.
Только вот дедушки что-то давно-давно не видно.
На зеленой поляне было много-много дверей. Ага, это квартиры – догадалась кошка. Как в городском доме…
Но у каждой двери стояли кошачьей ангел. Он был совсем-совсем как настоящий кот, только с крыльями, как у птицы. Чудно – уже в который раз за последнее время подумала кошка.
У каждого ангела была большая книга. Неужели кошки умеют читать? И летать? Чудно…
Все кто пришел по разноцветной дороге подходили а свободным дверям. Очереди никакой не было, толкучки тоже. Максимум по два кота-кошки перед каждым ангелом.
Муся и рыжий котенок оказались вместе. Как вместе всю дорогу шагали так и предстали перед своим ангелом.
Наверное в земной жизни он бы был большим белым котом, который все время лежит на диване и вылизывает свою белоснежную шубку, ожидая пока позовут кушать. Такой он был важный, гладкий, неторопливый и степенный.
Первым подбежал котенок. Ну что с ним поделаешь, молодежь, бесстрашная и любопытная.
Ангел спросил из какой он страны и даже из какого города и как звали его хозяина?
Откуда котенок мог это знать? Но он знал. Знал и страну, и город, только не как мог взять в толк, кто такой хозяин и почему о нем спрашивают?
Тогда ангел взял из большой плетеной корзинки серый ошейник, надел на котенка, и открыл перед ним дверь. Муся успела заметить, что в корзинке лежало много разных ошейников разного цвета – и яркие, как сама дорога по которой они шли,и черные, и белые и коричневые и даже увидала один золотой!
Чудно – снова собралась было она подумать, но ангел уже ждал от нее ответа на вопрос про страну, город и хозяев. И она все сказала! Все, все. И страну, и город, и имена всех хозяев, не забыла даже бабушек и дедушек, даже тех, кто просто приходил в гости и у кого она никогда не была….
Она жила в стране, жила в городе и даже никогда не задумывалась где это, а тут оказалось -все знает! А еще самым интересным было то, что с рыжим котенком они оказались из одного города, может даже с соседних улиц, но Муся знала название только своей. Но и это ее уже удивило до невозможности.
Ангел полистал свою книгу, почему-то улыбнулся и радостно кивнул головой и выдал ей белый ошейник. Почему белый? Оранжевый, коричневый и даже черный были бы ей больше к лицу. А уж золотой бы как был хорош! Но она побоялась спорить с котом, который умеет читать и летать.
И белых ошейников в корзине было не так уж много. Может быть это ценно, это хорошо?
Перед ней открылась белая дверь, из-за которой вкусно потянуло любимой едой. Откуда тут знают ее любимый сорт еды? Ведь в этом она была большая привереда….
А может быть за той дверью начинается путь обратно домой и едой пахнет уже из дома? Там то точно знают, что она любит….
Немножко страшновато, но пока не зайдешь и не посмотришь, все равно ничего не узнаешь.
Заходила же она как-то темный чулан! Тоже было сначала жутковато, а потом даже весело….
А тут такая белая, такая чистая дверь. Не может она вести в какое-то плохое место. Муся зажмурила на всякий случай глаза и сделала шаг.
А сзади уже кто-то называл совершенно чудные слова, которые должны были значить название города и имена хозяев. Никогда таких странных слов она не слыхивала за всю свою долгую жизнь.
Чудно!
Но шаг был сделан, дверь захлопнулась и пора было открыть зажмуренные глаза.

Муся открыла сначала один глаз, потом другой… и огляделась. А посмотреть было на что.
Впереди был большой, просто огромный сад под таким же огромным куполом-навесом, видимо от дождя, кошки же не любят дождик.
Но они любят солнышко. А оно было. Висело прямо под куполом, как большой оранжевый шар, нет, как большая лампочка и все освещало и грело.
Почти под каждым деревом стояли или мягкая лежанка или картонная коробка. Как же она любила эти коробки даже самые маленькие, куда с трудом помещалась при всей своей миниатюрности.
Вокруг, образуя как бы стены этого огромного шатра, стояли дома. Самые разные. Деревенские, городские, большие и маленькие, деревянные и из камня. Но все они были низкие. Не больше двух этажей….
Один дом очень и очень напомнил ей тот самый, где она находилась еще утром этого дня, дом на даче, а другой тот дом, где она жила в городе. Так сейчас она зайдет и вернется? Все так просто?
Она поднялась по ступенькам крыльца. И все было такое знакомое, даже запах. Но людей не было. Была любимая кровать, на коврике стояли сразу две миски с любимой едой и плошка свежей воды, на окнах кружились мухи, под лавкой шуршала мышь, только людей не было никого. Куда они все подевались? Знакомые запахи, вещи… и так хорошо! Как раю…
Откуда взялось вдруг в уме такое странное слово?
Чудно…
Столько мух для ловли она никогда и не видала и мышь под лавкой не шуршала так громко, и в миски никогда не ставили сразу два вида еды да еще столько. Тут она заметила под той же лавкой, где шуршала мышь мячик. Ее любимый, из детства. Зеленый. Как она могла о нем совсем забыть?
Лапа сама потянулась к мячу, кошка и не заметила, как обежала с ним сразу все комнаты. Вот это да! И лапы совсем не болели, и даже дыхание не сбилось. Из под лавки высунулась любопытная мышенция и пискнула «Ну что, будешь меня ловить или как?». Чудно! Ладно, с мышью она разберется потом.
Неужели это рай? И откуда она знает, что рай – это хорошо?
Тогда надо осмотреться получше.
Кошка попробовала еду – настоящая! Та самая! И вкусно. Чуть поев и полакав чистейшей воды, она снова спустилась по ступенькам на мягкую, зеленую, сочную траву.
Навстречу ей бежала какая-то черная кошка. Они мирно разошлись, и Муся оглянулась посмотреть, куда же эта чернушка отправилась, зачем это ей понадобилось к ним в дом? Да, на даче случалось, что чужие коты пробирались в избу, но то были в основном соседские, она их знала, и такой среди них не было. Чудно. И было еще интересно, что совсем не появилось желания обшипеть чужачку или подраться с ней. У той, похоже, тоже такого желания не было.
Чудно все это…
И каково же было ее удивление, когда она узрела позади себя уже совсем другой дом. Из красного кирпича с коричневой дверцей с маленьким окошком посередине. А в двери, внизу, была какая-то специальная еще одна дверка, маленького размера. Черная кошка уверенно юркнула в эту дверку и скрылась из глаз. А куда же делся родной и любимый ее деревенский дом? Муся забеспокоилась, развернулась и затрусила по тропинке назад. И тут, на месте только что увиденного кирпичного здания стоял он – с детства знакомый бревенчатый дом с крылечком и ступеньками, где на третьей ступеньке есть дырка, а в ней живут пауки. Они тоже не любят дождик.
Она даже сунула для верности в дырку лапу. Большой жирный паук выскочил из щели и помчался куда-то под то же самое крыльцо обходным путем. Вот бы его сейчас поймать, давно она этого уже не делала. То ли паук стал шустрее, то ли она сдала, то ли это уже совсем другой паук, не тот, с кем играла в салочки в юности.
Но как и с мышью, с ним она разберется потом. Сейчас есть дела поважнее… Сколько же всего оказалось вокруг! Витые стволы деревьев, по которым можно было лазать, огромные пни, на которых было удобно сидеть. На некоторых стояли плошки с сухим и жидким кормом самых разных сортов, был даже куриный бульон и сосиски! И все такое тепленькое, приятное, свеженькое, как только что положили. Чудно.
Просто так в разных местах стояли еще мягкие кресла и большие диваны. На них лежали цветные, красивые подушки.
А сколько тут было котов и кошек! Она никогда не видала столько сразу. Все казались весьма счастливыми, бодрыми и здоровыми.
В больших корзинках копошились слепые котята, которые сосали кошек-мамок. Котята постарше весело гонялись за бабочками по всему саду. Вальяжные толстые коты валялись на диванах и созерцали все то, что происходит вокруг.
Вообще все занимались обычными кошачьими делами. Только совсем не было людей.
А еще не было больших дорог, одни тропинки, не было машин, ни одной, совсем ни одной, не было собак, ни маленьких, ни больших.
На всех кошках были ошейники разных цветов. Как и в корзинке ангела белых было не так уж много, а вот голубые попадались чаще. Что бы все это значило? На одной стороне шатра не было домов, было одно огромное, необъятное окно и широкий-широкий подоконник под ним. На нем сидело или лежало достаточно много котов и кошек и все они что-то высматривали в окно. За стеклом видно было такое же голубое, как обычно небо и белые облака на нем. На самом краю подоконника сидел кот-ангел. Он больше напоминал подростка. Только молодежь может там беспечно сидеть на подоконниках. Но был ангелом. И следил за тем, чтобы коты не толкали друг друга и не толпились.
Что они там все видят? – подумала Муся. Надо бы и ей узнать. А еще узнать куда пропадает, а потом появляется родной дом, куда подевались все люди, почему ошейники все разных цветов и вообще что происходит? Она уже было собралась выбрать самого серьезного с виду кота, чтобы расспросить об этом, как вдруг кто-то выключил солнышко. Раз, и лампочка под куполом потухла.
А на самом куполе появились яркие, голубые звезды. Такие она видала только на даче, в городе никогда. И всегда когда зажигались такие вот яркие звезды шла домой, ночевать на улице ей не разрешали.
Ночь – догадалась миниатюрная черепаховая кошка. Значит надо домой. Да, ночь – это так чудесно. Столько новых звуков, запахов, образов, которых нет днем.
Но она столько лет была послушной девочкой и шла к одиннадцати часам домой, что не могла поступить иначе..
Она точно знала, что дом будет, если повернуться в самой яркой звезде лицом и бежать. Она и побежала. Дом появился быстро, как обычно это было, через несколько десятков шагов она уже снова стояла на крыльце с паучиной норой.
Дверь была открыта, надо только было толкнуть ее лапой. Чудно. А обычно она довольно долго сидела на крылечке вечерами и ждала, пока откроют дверь. Хозяева частенько разрешали ей погулять еще часок после того, как закрывали двери и начинали приготовления ко сну. Так что надо было сидеть и ждать. Ну или быть где-то рядом, чтобы сразу прибежать на зов. А тут – открыто.
Должно быть она не слышала, как ее позвали. Конечно, сад такой большой. Но дома никого не было.
Миски были опять до краев наполнены кормом и водой, на кровати лежала ее любимая старая юбка хозяйки, все как обычно, только опять никого. Мышь снова высунулась из-под лавки с вопросом «Будешь ловить или как?».
Но она получила слишком много информации за один раз, чтобы отвлекаться на мышь.
Наверное хозяева куда-то уехали и оставили ее одну на денек. В городе такое бывало, это не страшно, но вот на даче никогда…
Завтра надо будет обязательно зайти в городской дом. Она же видала его на той стороне сада, но не зашла. Странно, она никогда не видела раньше, чтобы оба дома стояли так близко. Да и на машине от одного у другому они ехали долго, она даже успевала слегка охрипнуть, пока развлекала всех песнями. Хозяин всегда включал музыку, когда ехали. Но разве ж это была настоящая музыка? Она же может лучше и это надо обязательно всем было показать. А они, глупые, еще и успокаивали, мол, не бойся, не мяукай и даже говорили - не ори. Кто мяукал, кто орал? Она же пела.
Все таки кое что людям понять не всегда дано, но на то они и люди.
Сейчас хотелось спать. Но совсем не так, как еще вчера. Это было не бессилие, а хорошая такая, приятная усталость, когда хочется растянуться на чем-то мягком и теплом во всю свою длину или наоборот свернуться клубком, пождав под себя лапки, и мордочка закрыв пушистым хвостом, и погрузится в сладкую, тягучую, приятную такую дрему, сквозь которую иногда слышишь, как вокруг продолжает течь жизнь, но где-то там, в стороне, фоном, за кадром, далеко, далеко.
Вот именно в такой сон Муся и погрузилась. Она слышала шум ветра за окном, шелест листвы, она слышала как продолжает копошиться под досками мышь, а ягоды терна с шумом падают на крышу, она слышала, как ухнула где-то сова….
Но не было среди этого знакомых или даже чужих людских голосов, не было звука проезжающих машин, не было лая собак и дождя доже не было.
Рай да и только.
И ей ничего не снилось. Совсем. Когда она открыла глаза, то кто-то уже включил большую оранжевую лампочку под куполом и все было похоже на обычное летнее, деревенское, солнечное раннее утро. Только хозяева пока так и не вернулись. Чудно….
Тут зато она почему-то свое обещание вернуться к ним, да еще в полосатом обличии, вспомнила радужную дорогу, по которой попала сюда, вспомнила теплые руки, которые держали маленькое, почти невесомое ее тельце и дрожали вместе с ним почему-то.
Не все так просто. И раз на дворе утро, то у нее есть целый день, чтобы во всем разобраться. Возможно еще засветло она успеет это сделать, снова окажется с родными людьми и немного глуповатым котом Персиком, а потом ее посадят в машину и все вместе поедут в город. И она опять будем им петь! Снова и снова, пока не оценят!
Если ее не было только один день, день приезда, которые казался субботой, то значит в запасе еще есть несколько часов обязательно! И кстати, если в этом чудном, но довольно приятном месте исчезли все люди, остались одни кошки, то где тогда толстопузый Персик? Вечно он крутился под ее ногами. А тут – нету.
Чудно.
А вдруг все люди стали котами? Неужели? Она как-то давно, еще почти котенком мечтала об этом.
Лежала в картонной коробке из под новых детских сапожек и мечтала. Вот бы хозяева стали бы кошками. Тогда бы они научились ее, наконец , понимать. А то просишь у них просишь почистить лоточек, а они снова еду несут. Или наоборот. Так бы сказал – все понятно. И ночью бы играть разрешали и на стол прыгать. А маленький хозяин стало бы котенком, вот бы тогда она ему наваляла тумаков за то, что сняла с игрушечного человека, люди зовут его куклой, смешной сарафан и на нее напялил. Вот бы наваляла! Но люди всегда оставались людьми. И как тогда среди этого количества кошек найти своих?
Полные миски еды, открытые двери, никаких собак и никакого дождя…Может быть это место, где все мечты сбываются? Вот и ее детская мечта, о которой и думать забыла сбылась? А забыла она о ней думать, потому что вдруг поняла, что если все хозяева станут кошками, то кто же тогда будет кормить их всех. Еще один хозяин? А вдруг он будет плохим? И еще тогда она забросила думать об этом.
Тем более теперь стоит тратить время на эту версию, надо искать другое объяснение всему.
Она просунула морду в дверь и снова оказалась в большом зеленом саду. Так началось ее первое утро за мостом Радуги…,